Есть женщины в наших селеньях ...

(История девочки Маши и ее мамы Юли)

Никто не верил, что девочка Маша будет сидеть, ходить, говорить, да что там, почти никто не верил, что она будет жить.
Маша - одна из наших давних пациенток. Ее лечение началось более 4-х лет назад.

А теперь слово Машиной маме.

"Это была первая беременность, мне было 20 лет. Все было в идеале: УЗИ в порядке, никакой отслойки плаценты, ничего пугающего.
Часто гинеколог смотрела меня на кресле. Когда было 24-25 недель, меня посмотрели на кресле. Я до этого слышала, что беременную смотреть на кресле нельзя, но если врач сказал... Встав с кресла, я поняла, что отходят воды. Меня положили в предродовую палату, полностью отошли воды. Ребенка смотрели еще после этого на кресле, вплоть до того, что трогали голову и говорили, что она еще маленькая, будем сохранять. Десять суток был безводный период.
С утра до вечера я лежала под капельницей. Постоянно вливали физ. раствор, витамины, лекарства для того, чтобы ребенок, когда родится, был жизнеспособен.
Однако врачи сразу говорили: «Не надейся, он не выживет».
В палате нас было трое, и ребенок выжил только у меня, самый безнадежный. Вливали в меня сердечные препараты в том числе. Каждый день брали всевозможные анализы, анализ крови. После десяти суток сказали, что сохранять нельзя.
Когда я рожала, мне ставили сокращающие уколы и сказали, что шейка не раскрыта, и схватки нужно сдерживать. Родился ребенок, но сразу не закричал. Потом вкололи наркоз, зашивали. От наркоза отошла часов через пять.
Машка родилась весом 1 кг. 26-28 недель.
Мне сказали, что держать ее не могут больше 5 дней, нужно переводить в детскую областную. Перевозили на пятые сутки. Пролежала она в детской областной больнице месяц. Затем ее перевезли в больницу для недоношенных.
Ребенку 3 месяца, его вес всего 2 кг.
Ребенок не двигается. Ножки были напряженные. Кушать могла только с очень маленькой дырочки, иначе она захлебывалась. Месяцев в 5 – 5,5 я заметила, что глаза лезут вниз, ребенок практически не видит, вываливается язычок. Невропатолог сказал, что это синдром ДЦП. Самого ДЦП не ставили. Потом ставили эпилепсию. Назначили препараты, я посмотрела инструкцию и поняля, что таким маленьким детям это не назначают. Один из препаратов я попробовала сама и мне стало плохо, буквально галлюцинации начались. Конечно, Машке я их давать не стала. В центре Евтушенко пролечились два курса, однако безрезультатно. Мне все врачи говорили, что Машка безнадежна и советовали оставить ребенка. Но я решила, что она должна быть здорова. Мне еще дедушка говорил, что если чего-нибудь очень хотеть и стараться, то это получится.
Потом мы пошли "к бабкам", но после визита к одной колдунье ребенок заболел, начался сильный кашель, причем не помогали никакие таблетки.
Мне посоветовали обратиться в Москву, причем так получилось, что несколько человек сразу упоминали этот центр. Я позвонила, побеседовала с мамой, она мне рассказала технологию: мышцы заставлять работать, чтобы сигнал шел в мозг.
Я решила поехать в Москву и на кафедру клинической реабилитации. Остановиться пришлось у знакомых, которые живут на окраине, до кафедры добираться нужно было 2,5 часа.
Доктор вначале брать не хотел, т.к. группа уже набралась. Однако я не уходила и, наконец, дождалась, он нас принял в половине десятого. Доктор взял ребенка, надавил на спину и сказал: «Все, идите». Показал одно упражнение и сказал, что если я его сделаю нормально, и ему понравится, как я его делаю, он нас возьмет на лечение.
После этого надавливания на спину мы поехали в метро. И вдруг я поняла, что у Машки совершенно прошел кашель, и открылись глаза. Были праздники, 8 марта, три выходных. Мы старались делать это упражнение, у нас была поза сороки, она должна была прыгать как мячик. Когда мы пришли к доктору, он сказал: «Да. Я вас беру, работайте дома».
Я пообщалась с мамами. Мне рассказали, что смысл в том, что сигнал постоянно должен идти в голову. Нужно было лежать на животе, но это было невозможно, ребенок до конца не разгибался.
Состояние ребенка на тот момент: глаза были вниз, обе руки вывернуты назад, ноги нельзя было даже сжать.
Поделав это упражнение дома, мы приехали, доктор позанимался лично, и сказал остаться на месяц.
Наиболее видимые изменения произошли гораздо позже. Я стала замечать, то нога правильно ляжет, то стопа подтянется, то ребенок может лечь на живот, опустить попку.
Далее началась работа дома, т.к. это стоит очень больших денег, если постоянно находиться на кафедре. Хотя, что значит больших. Вот например, пересадка почки или какого-нибудь другого органа стоит десятки тысяч долларов, а сколько должен стоить весь ребенок? В общем, нам пришлось продать машину и приехать лечиться в Москву надолго.
Продолжая занятия дома, я поняла, что ребенка нельзя оставлять одного, даже с папой. Однажды оставила ребенка на руках отца и пошла готовить ужин. Когда вернулась, они начали играть, толкать стенку, потянулись ноги, поехала спина. Т.е. все мои недельные труды были впустую.
За ребенком следить надо даже во сне. Ребенок начинает сжиматься, потихонечку класть на живот, на спине нельзя лежать. Если лежит на спине, нужно даже во сне переворачивать ребенка.
Важно питание, растительная пища. До такого питания были проблемы со стулом. Сейчас мы едим овощи, каши, фрукты. Мне одна мама говорила, что, вот, «ребенок не наедается». Чтобы проверить, я стала сама питаться так же. И мне понравилось, ушли морщины с лица. Теперь мы всей семьей питаемся так.
Или вот, конфеты. Как это, детям не давать конфеты. Машка ела очень мало. Если она съест конфету, то, значит, чего-то полезного не съест. Я придумала давать вместо конфет орехи с медом, перекручивала и сворачивала в шарики. Она не жевала, не могла пить из чашки, могла только сосать из маленькой сосочки. Свежевыжатый апельсиновый сок, добавляла мед и воду.

С утра до вечера занятия постоянные. Это как занятия йогой, есть ребенок, есть его ноги, и нично не должно отвлекать. Когда ты что-то делаешь, на 4й – 5й день видишь результаты. И тебе хочется постоянно заниматься, не хочется ходить гулять с друзьями, в кафе, хочется быстрее сделать. Тогда я решила остановить для себя время. Я решила, что выйду из дома только вместе с ребенком, за руку с ней, а не в инвалидной коляске. Я не думала тогда, что будет так долго, но эти годы пролетели незаметно. Лечение мы начали с 2-х лет, сейчас уже 6,5. Сейчас мы уже понемногу начинаем выходить, по выходным ездим в парк или в Макдональдс - из-за игрушки, а не затем, чтобы поесть.
Наш распорядок дня: встаем, варим овсянку, выжимаем апельсиновый сок, завтракаем. Далее умывание. И начинаем работать. Мы не обязательно рано встаем. Если начинаем заниматься в 9, то где-то в половине первого – сон. Если позже проснулся, значит позже – ребенок должен высыпаться. Если он сонный, его нужно класть спать. Если ребенок хорошо позанимался, то и спать он будет нормально.
После обеда работаем. Затем опять спим.
В выходные занималься труднее, т.к. ребенок отвлекается на окружающих.
Над упражнениями нужно думать, а не просто механически делать. Например, с руками нам упражнений долго не давали, но при работе с ногами восстановилась даже правая рука. После 3-5 месяцев ребенок начал лежать на животе. Спастика уходила.
Некоторое время мы даже не ходили гулять: на спине нам нельзя было лежать, а на животе она тогда не лежала. Потом я придумала, как класть ее на живот.
Когда она села сама, без поддержки, ей было 4 года.
Когда мы пришли к доктору следующий раз, ребенок уже стоял. Однако закатывались глаза. Нам сделали глаза, рот, язык, чтобы ребенок начал глотать. Одна из мам, с которыми мы начинали заниматься, жаловалась, что им мало уделяют внимания. А какое нужно внимание? Есть упражнения и их нужно правильно делать...
Ребенок стал глотать, жевать гречневую кашу. В 5 лет она начала говорить. Когда она заговорила, это было так, как другие дети в ее возрасте не разговаривают – очень осмысленно. «Мама, а не могла бы ты...», «А можно мне вон то, потому что вот это...», «Ты понимаешь меня?»
У ребенка очень хорошая память. У Машки вдруг проснулся интерес к английскому языку. К сожалению я не могу заниматься и упражнениями и английским, поэтому с английским пока придется подождать. Ее вербальное развитие – это результат последнего года.
Но, если мы начинаем неправильно заниматься, сразу начинает течь слюна.
Сделать – это долгий процесс, а для того, чтобы все испортить, достаточно одного раза.
На кафедру мы приезжаем где-то 4 раза в год. Папа сначала не очень понимал наши усилия. Однако я приложила много сил, чтобы объяснить ему. Теперь он видит изменения и сам следит за ребенком.

Отправить письмо автору Вы можете по E-mail doctor@doctorblum.ru